131
Ишше было во славном городи во Киеви,
Ишше был-то князь Роман да сын Ивановиць;
И была-то княгина молода ёго
А по имени-то Марья доць Ондреевна;
5 А ведь было у его к княжно́ дитя
Ищё душоцька Настасья доць Романовна.
132
А уехал-то князь Роман Ивановиць,
А уехал он ведь всё да во чисто́ полё,
Из циста́ поля́ приехал к своёму двору.
10 И княжно-то всё дитя да приросплакалось,
Приросплакалось оно да приросте́шилось;
Не могли-то ей утешить бабушки, всё нянюшки.
А приходит сама княгина Марья свет Ондреёвна:
«Уж ты гой еси, моё княжно́ дитя!
15 Слышишь разве над собой большу́ незгодушку?
А уехал у тя батюшко да во цисто́ полё,
Из циста́ поля скорёшенко приехал-то:
Он ведь хоцёт розлуцить меня, кнегину, со белы́м светом,
Он ведь хоцёт розлуцить меня, кнегину, со милым садом
20 Ай со душоцькой Настасьей всё Романовной,
Он ведь хоцёт мне придать скору́ю смерть
Во сегоднешню-ту ноцьку тёмную».
Как приходит князь в полаты княженеськия,
А берёт-то кнегину за белу́ руку,
25 А ведёт-то кнегину на широкой двор;
А увёз-то ей серёдь ноцьки тёмныя,
Шьто увёз-то кнегину во темны́ леса,
Он отсек-то, отрубил у ей да буйну голову,
Он зарыл-то ей во матушку в сыру землю.
30 Как не знат-то про то княжно дитё, не ведает.
Стаёт она по у́тру всё по раньному,
Ише стала-то она да приросплакалась:
«Уж вы гой еси, вы нянюшки да бабушки!
Ише где-то моя да ро́дна матушка,
35 Ише та ли кнегина Марья доць Ондреевна?»
Говорят-то бабушки, всё нянюшки:
«Ише нету у тя да ро́дной матушки;
Твоя матушка ушла всё во Божью́ церковь,
Ушла Господу, всё Богу помолитисе».
40 Уж и тут-то всё как княжна́ дитя
Приходит скоро она во Божью́ церковь,
Шьто не у́брана она да не наря́жона,
У ей буйна голова всё не учёсана.
Все попы, отцы духовны огледелисе,
45 Все причетьники церьковны здивовалисе:
«Ише шьто же у нас топерь княжно́ дитя
А не убрана идёт, всё не наря́жона,
У ней буйна-та головушка всё не учёсана?» —
«Уж вы гой еси, попы, отцы духовныя,
50 Уж вы гой еси, приц́етьники церковныя!
Не видали ли родимой моей матушки,
Ише той ли кнегины Марьи свет Ондреевны?»
Отвечают тут скоро́ попы, отцы духовныя:
«Не видали мы твоей-то ро́дной матушки,
55 Не слыхали мы тайком про ро́дну твою матушку:
Он убил-то, князь Роман всё свет Ивановиць,
Он убил-то кнегину во темны́х лесах;
Он ведь нам-то пришол всё прироскаялса,
Он велел-то петь панафиды всё великия,
60 Он велел служить обедни всё поми́нальни».
Не убоялась тут княжно́ дитя,
Она скоро ушла да во темны́ леса.
Ай настрету ей иду́т да волки серыя,
Волки серыя идут, медведи цёрныя;
133
65 Некого она мале́шенька не убояласе.
Как довёл-то ей Господь ведь да до ро́дной матушки.
Не узнал-то князь Роман на свет Иванович,
Он ведь сам-от тому не рад же стал:
«Занапрасно уходил свою кнегину-ту,
70 Проливал я у ей да бесповинну кровь,
Розлуцил ей со своим да с малым детишшом,
Я со той ли со Настасьей-то с Романовной!
Я поеду-то тепере за кнёжны́м дитём».
А приехал он ведь скоро ко княжну дитю:
75 «Ай поедем-ко, моё-то всё княжно дитё!
Твоя матушка у мня сидит в полатах-то,
И сидит же во полатах белокамянных».
Говорила тут да всё княжна дитё:
«Не омманывай меня, да ро́дной батюшко:
80 У мня матушка лёжит да во тёмно́м лесу,
Во тёмно́м лесу лёжит, да во сыром бору». —
«Я сошил тибе, княжна дитя, обновоцьку:
Я сошил-то тибе шубоцьку во тысецю,
На шубоцьки ведь пуговка во сто́ рублей,
85 Как друга-та пуговка — да ц́ела тысеча,
А третья́ ишше пуговка — да ц́е́ны не было».
Говорила тут да всё княжно дитё:
«Мне ненадоть дороги твои подароцьки,
Мне-ка надобно своя-та ро́дна матушка.
90 Хошь привёл ты во полаты-то себе-то молоду жону,
Ише мне-ка-то привёл не ро́дну матушку,
Ише мне-то ты привёл да лиху мацёху».