129

№ 4

Вот Илья Муромец заповедь поло́жил: кого наехать, того́ и убить! Наехал Светогора. Разъехалса,
палицей своей ударил Светогора — Светогор не оглядываетци. Другой раз ударил — Светогор
не оглядываетци. Третий раз ударил — он огленулса: «Фу, русски комары кусают!» Взял его с
конём и в карман поло́жил. У его конь подпинаетци. «Ох конь, травеной мешок, подпинайсе! Не

5 мошь себя нести — не то меня!» — «Я могу себя нести и тебя! А не могу две головы целовеческих
нести, тре́тью — лошади́ну!» Вот он и хватилса (забыл в кармане!) вы́нял — поехали вместя́х.

Заехали на гробищо. Работают старцы гробищо. «А кому вы это гробищо работаете?» —
«А это тебе!» — «Это мне гробищо не приходитса: ма́ло, я не во́йду!» — «А ну-ко лёг, отведай».
Он и лёг в гробищо, крышка налетела на гробищо, обручи железные...

10 «Ну, старый козак, бей гробищо!» Старый козак стал бить, а ещо крепче стало. — «Ну, старый
козак, из меня пойдёт бела пена — съешь, а черная пена — не ешь: ты человек не из рода!»

А он не может терпеть (сила-то нать!), — помакивает пёрстом-то черную пену. Вот его стало
рвать: не знать, куды́ силы девать. У него был лес. Он дерево выдернет из корня — и в Неву мечет.
Заметал в Невы́ устьем, другим прорыло.

(Ну, больше ницего тут.)