7

К истории региона

Внимание и интерес древних русичей к Мезени определялись географическим положением этого края. Мезень — одна из северных рек, которые связывали славян с богатым Сибирским краем. Различными водными артериями, в том числе и маршрутом Северная Двина — Пинега — волок — Кулой — море — Мезень — Пёза (приток Мезени) — волок — Цильма (приток Печоры) — Печора, новгородские дружины и данники (сборщики ясака) шли в древнюю Югру, в «полуночный» край, лежащий за Камнем (Уралом), манивший пушным богатством. В древнерусских летописях первые походы новгородцев на Печору и Югру упомянуты под 1187 и 1193 гг.1

Позднее Печора и Югра, лежавшие восточнее Мезени, стали предметом интереса московских князей.2 В 1499 г. воевода Петр Ушатый, собрав двинян, устюжан и вятичей,3 провел свою дружину в Югру, причем в данном случае точно известно, что он использовал указанный маршрут — через Мезень и Пёзу.4

Едва ли походное знакомство с Мезенью означало ее жилое и хозяйственное освоение. Русские поселения на Мезени в письменных источниках встречаются с XVI в. Это и следующее столетие, как показывают исторические свидетельства, и являются периодом превращения Мезени в русскую реку.

Археологические и топонимические данные указывают на то, что прежде здесь селились финно-угорские племена («чудь заволоцкая»).5

В устье Мезени русские встретили ненцев, а в верхнем течении — пермян (предков современных коми). Контакты с первыми, кажется, не оказали на русских сколько-нибудь заметного влияния. Оленеводство, малица (род меховой одежды), наем ненцев в работники — вот, пожалуй,

8

основные и очевидные их культурные и социальные следствия. Брачные связи между мезенцами и коренным населением тундры были редчайшим исключением.

Иначе складывались отношения с пермяками. Предки современных коми появились на Мезени и ее притоке Вашке в конце XIV—XV в. Активная деятельность Стефана Пермского (1384), направленная на введение христианства у пермян, заставила часть населения уйти с Нижней Вычегды и Яренги — мест их обитания — в верховье Вашки, а затем на Мезень. Здесь образовалась богатая область, известная в русских летописях как Удора. Эти земли привлекали пристальное внимание московских князей. В 1482 г. писец Иванушка Гаврилов описал Удору. Согласно его сведениям, к концу XV в. пермяне освоили Мезень с верховьев вплоть до устья Вашки. Однако в писцовой книге 1608 г. границы Удорской волости почти полностью совпадают с Удорским районом Республики Коми:6 видимо, граница между русскими и пермяцкими поселениями на Мезени в основном установилась в XVII в. В начале XX в. последней русской деревней в рассматриваемом регионе были Родомы (около с. Вожгоры); соседняя Латьюга населялась зырянами.7

Скорее всего, часть пермян, живших когда-то выше впадения Вашки в Мезень, была ассимилирована русскими пришельцами. Фактор контактов русских с пермянами обусловил деление всего течения р. Мезени на три разные зоны: зона расселения коми (верхнее течение — современный Удорский район Республики Коми); зона русских поселенцев, испытавших заметное влияние коми культуры (среднее течение — современный Лешуконский район Архангельской области); зона сугубо русского освоения территории (нижнее течение — современный Мезенский район).

Согласно писцовым книгам 1622—1623 гг., в Мезенской волости (т. е. в русской части Мезени) в начале XVII столетия проживало 1164 человека (881 двор).8 А. П. Афанасьев для этого же времени называет другую цифру — 2039 человек.9 Как бы то ни было, указанные числа — одна-две тысячи человек — свидетельствуют: первую четверть XVII в. можно считать лишь начальным этапом основания Мезени. Неурожайные годы (1641—1645) обусловили отток народа с Мезени. Крестьяне уходили в Сибирь, Устюжский, Важский, Холмогорский уезды, в Хлынов на Вятке, Вологду и Сольвычегодск. Через несколько лет начался обратный медленный приток населения на Мезень, причем, судя по письменным источникам, основная масса шла из названных Устюжского, Важского и Холмогорского уездов.10

Не является ли частое упоминание указанных регионов в мезенских писцовых книгах знаком того, что здешние первые русские насельники корни свои имели именно в этих северных уездах? Голодные годы заставили кое-кого из мезенцев на время вернуться в родные края, но остановить заселение Мезени капризы природы уже не могли. Во всяком случае, несомненно, что ранее освоенные русскими северные территории сыграли главную роль в колонизации Мезени (имелись, например, связи Мезени с Пинежским уездом). К концу XIX в. численность насельников края составляла 26 тыс. человек.11

9

Своеобразие поселений на Мезени состоит в том, что здесь в отличие от других севернорусских районов практически не было крупных землевладельцев. Мезень не знала княжеских владений (типа вотчин князей Белозерских, Ухтомских, Кемских, отпочковавшихся от Ростовской ветви Рюриковичей и обосновавшихся вокруг Белозера и в бассейне Шексны, Моложских князей, поселившихся на р. Мологе, и т. д.).12 Документы не называют нам имен богатых бояр, таких как Борецкие на Сев. Двине и в Поморье, Своеземцевы на Ваге, Строгановы и Осколковы на Вычегде.13 Окладниковы, основавшие Слободу в низовьях Мезени, в XVIII в. преобразованную в город Мезень, кажется, довольно скоро растеряли свои обширные владения.

Возникавшие пустыни здесь не становились крупными феодалами (ср. Соловецкий, Кириллово-Белозерский или Антониево-Сийский монастыри). Ни одна из мезенских пустыней не достигла даже такого скромного благополучия, которое выпало на долю соседних пинежских Красногорского и Веркольского монастырей. Появлявшиеся мезенские пустыни довольно скоро прекращали свое существование. Так, на месте будущего села Закурского в 1558 г. черным попом Вассианом была устроена пу́стынь, просуществовавшая до 1680 г., когда она обратилась в простой приход.14 Такова же судьба и монастыря, основанного в 1614 г. в с. Ущелье: он был упразднен в 1764 г.15 Чирцева пу́стынь (близ Козьмина Городка) просуществовала менее пятидесяти лет (1576—1620).16 К концу XIX в. на Мезени монастырей не было.17

Как отмечает А. П. Афанасьев, основной вид поселений здесь, как, впрочем, и в других регионах Севера, — деревня (тип селения, включавший в себя дворы-хозяйства, пахотные земли, промысловые и сенокосные угодья, традицией и правом закрепленные за данной деревней). Вновь возникавшие поселения черносотенных крестьян назывались починками. К началу XVII в., согласно изысканиям того же А. П. Афанасьева, образование новых починков почти прекратилось. Погосты — селения с церквами и домами причта — становились административными, экономическими и культурными центрами, организующими вокруг себя жизнь целой группы деревень. На Мезени в XVII в. существовали также три русские слободки — Лампожня, Окладникова и Кузнецова, жители которых на какой-то срок освобождались от повинностей. Это способствовало переселению сюда людей из других местностей Русского Севера. Слободки также становились административными центрами.18 Городов (посадов) в Мезенском уезде вплоть до 1780 г. не было.19

Одним из древнейших поселений Мезенского региона была слободка Лампожня. Она упоминается в грамоте Ивана Грозного от 1545 г. самоедам Канинской и Тиманской тундр.20 Лампожня,

10

расположенная на острове в нижнем течении Мезени, была важным пунктом, где дважды в год происходили ярмарки, собиравшие ненцев, пермян, угров, русских купцов из Холмогор и Вологды и даже агентов иностранных торговых компаний. И. Х. Гамель, по-видимому не без оснований, сравнивал Лапожню с знаменитой Макарьевской ярмаркой. Англичане упоминают Lampos наравне с Пинегой и Пустозерском, игравшими, как известно, выдающуюся роль в экономической жизни Севера. Лампожня была нанесена на карту России английского купца Антония Дженкинсона (1562 г.).21

Из описаний, оставленных англичанами Логаном и Порсгловом,22 следует, что к началу XVII столетия Лампожня потеряла свое значение. В 1611 г. главным рыночным местом на Мезени стала Окладникова Слободка, впервые в русских документах также упомянутая в грамоте царя Ивана IV от 1545 г. Однако есть все основания считать, что Слобода существовала уже в первой четверти XVI столетия: она — единственное поселение на Мезени — была нанесена на карты австрийского посла Сигизмунда Герберштейна, побывавшего в Московии в 1516—1518 и 1526—1527 гг.23 Окладникова Слобода играла заметную роль в жизни Русского Севера, была важным пунктом на пути в легендарный сибирский город Мангазею. Многие мезенцы участвовали в торговых походах: в документах, касающихся Мангазеи, встречаем имена мезенцев Ивана Угрюмова, Табаньки Кульмина, Матвея Кириллова, Молчана и Кирилла Ружниковых, Шестака и Андрея Ивановых и др. Мезенцы Фома Семенов, Иван Романов, Иван Савин, Василий Фомин, Яков Игнатьев и другие участвовали в походе Семена Дежнева (1648). Еще один мезенский житель — Федор Рохманин — в XVIII в. отличился в освоении Новой Земли и Шпицбергена.24 Заметим, кстати, что среди былинщиков, с которыми собиратели встретились уже в XX в., мы находим те же фамилии: Ружниковы, Рахманины, Ивановы, Семеновы.

Во времена Петра I, когда Белое море утратило свое былое значение, Мезенский край постепенно превратился в глухой уголок России. В 1780 г. Окладникова Слобода вместе с соседней Кузнецовой были преобразованы в г. Мезень, в котором в то время проживало 1500 жителей.25 К концу XIX в. здесь было 2000 человек.26 Но роль города Мезени в XVIII—XIX вв. в торгово-экономической жизни Русского Севера была, без сомнения, гораздо менее значимой, чем роль Окладниковой Слободы в XVI—XVII вв.

Среди старых поселений Мезени необходимо назвать д. Кимжу. По преданиям, первым насельником Кимжи был крестьянин, переселившийся сюда из с. Немнюга Пинежского у. в начале XVI в. По письменным источникам в 1600 г. в Кимже было уже 60 человек мужского пола.27

11

С. Лешуконское, современный районный центр, также связывается с пинежанами. Название села указывает на корень «лес». Согласно устным источникам, Лешуконское когда-то было главным пунктом для пинежских крестьян в их охоте на птицу и зверя.28

Из древнейших поселений Мезени — Юрома. По свидетельству церковной книги Юромского прихода, уже в 1513 г. здесь был погост и церковную службу отправлял некий священник Иван. В XVII столетии волостной центр Юрома насчитывал 100 дворов.29

Азаполье упоминается в грамоте Новгородского митрополита от 1599 г.,30 Койнас — под 1544 г.31 Столь же древний, по-видимому, Козьмин Городок. По преданию, здесь некогда находилось чудское укрепление, а потом обосновался некий новгородец Козьма.32

Мезень на короткое время оказалось связанной с именем мятежного протопопа Аввакума. Находясь по дороге в ссылку в Пустозерский острог и не имея средств для продолжения своего подневольного путешествия, с 1664 по 1666 г. он проживал в Окладникове.33 Жена и дети протопопа остались в Окладникове почти на всю жизнь.

Мезенский край, как и другие глухие лесные уголки Русского Севера, стал районом, где укрывались сторонники старой веры. В 1740-е гг. в Окладниковой Слободе на месте погребения двух казненных ревнителей старообрядчества находилась некая «клетка» (молельня), притягивавшая к себе верующих.34 Несколько молелен насчитывалось в д. Кильце.35

Известны бывшие здесь случаи самосожжения раскольников. Так, в 1740-е гг. по доносу некоего Артемия Ванюкова правительственные чиновники пришли к скиту Езевец, на р. Пёзе, основанному выходцами из Юромской волости (в среднем течении Мезени). Скрытники не пожелали подчиниться военной команде и сожгли себя.36

Труднодоступность региона, отсутствие крупных торгово-экономических центров (городов и монастырей), склонность местных жителей к расколу — все это способствовало консервации жизненного уклада мезенцев и сохранению здесь древних черт в быте, народно-прикладном искусстве и фольклоре.