7

ПРЕДИСЛОВИЕ

Нет времени труднее для масштабных культурных начинаний, нежели час разлома государственности.

И все же нельзя отрешиться от сознания, что именно национальная культура, её огромные накопления, её генетический фонд — это и есть богатство и мощь России, которые способны чудодейственно работать на возрождение Отечества, на воплощение в современности объединительных идей русской истории, способствовать грядущему цементированию разъятой целостности, а далее — воссоединению частей страны, подвергшихся трагическому для братских народов взаимоотторжению.

Все ресурсы жизнестроительства должны быть сегодня приведены в действие, и в их числе — классика фольклора, созданная художественным гением народа, запечатлевшая продуктивные закономерности и стабилизирующие традиции национального бытия.

Свод русского фольклора — это совокупность выдающихся памятников самобытной культурной деятельности русского народа. В нем выразились общенациональная философия миротворчества и праведного мирообновления, энергия массовых духовных порывов и будничная непрестанность трудового, ратного всенародного подвига.

В нем предстает сложный, исполненный конфликтности и противоречий процесс социальных поисков, обретения и развития принципиально общезначимых, всечеловеческих истин на многовековом пространстве великой национальной истории.

Еще недалеко отодвинулись те дни, когда в Союзе ССР решались вопросы планомерной публикации сокровищ народного творчества, а создание национальных и многонациональных сводных библиотек фольклора получало характер широкого культурного движения под патронатом союзной и республиканских академий наук.

Истоки этих культурных отечественных инициатив принадлежат концу XVIII — первой четверти XIX в. От «Собрания разных песен» М. В. Чулкова 1770-х гг. передовая русская интеллигенция проделала стремительный путь к созданию монументального свода песенного русского фольклора, который известен как «Песни, собранные П. В. Киреевским». Этот труд, объединивший вокруг себя семью Языковых и В. И. Даля, Н. В. Гоголя и А. В. Кольцова, А. Х. Востокова и П. И. Якушкина, П. И. Мельникова (А. Печерского) и А. Ф. Писемского и десятки других замечательных имен, — труд, впервые включивший в полтора десятка изданных томов тысячи записей народных песен, — был вдохновлен А. С. Пушкиным и начат с его участием.

Основоположник новой русской литературы приветствовал грандиозную попытку Петра Васильевича Киреевского собрать в единый печатный корпус все сохранившиеся в изданиях, рукописных списках и живом устном бытовании русские народные песни. Эта попытка явилась тем более своевременной, что она коренным образом меняла представление о глубине и органичности духовного творчества народных масс, угнетенных бесправием и крепостничеством. Беспредельно раздвигая горизонт национальной культуры за счет памятников стихийной художественной самодеятельности трудящихся, собрание П. В. Киреевского укрепляло демократический базис словесности и других видов искусства нового времени.

8

Идея сводных изданий памятников русской народной культуры, с таким размахом начавшая осуществляться по программе Киреевского, получила почти одновременное воплощение в беспрецедентных по своему объему трудах «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева» (1855—1864), «Пословицы русского народа» В. И. Даля (1861—1862), вовлекла в народоведческое собирательское движение представителей практически всех слоев и кругов интеллигенции: деятелей литературы, музыкантов, ученых, педагогов, врачей, духовенство, учащуюся молодежь и. т. д. Теряя первичную, неизбежно романтическую окраску, идея все более крепла и упрочивалась в эпоху ломки крепостного права в сознании тех, кто боролся одновременно за просвещение народа и за народность, национальную содержательность отечественной профессиональной культуры. Вместе с тем по мере развития в недрах этнографии суверенной науки фольклористики идея начинала активно служить истории народного творчества как таковой.

Издавая с В. П. Прокуниным один из лучших в русской науке сборников «Русские народные лирические песни» (1889), Н. М. Лопатин мечтал о «систематическом своде русских народных лирических песен»,1 где самая упорядоченность публикации произведений должна была проливать свет на вопрос о типических формах жизни этого вида народного искусства. Проблема внутренней организации, построения сводных собраний русского фольклора была в XIX в. (примеры тому — названные собрания Киреевского, Афанасьева, Даля) осознана как одна из самых важных и сложных. Предполагалось, что «частные систематические сборники должны быть первыми шагами к общему систематическому своду русских песен, который, само собою разумеется, по трудности исполнения и по разнообразию песенного материала России немыслим для отдельных лиц; он возможен лишь с содействием правительственной власти и наших ученых обществ».2

Из уст Лопатина убежденно и убеждающе прозвучала мысль, что различные жанровые подкультуры внутри песенного свода требуют неодинаковых способов их подачи: «Большинство обрядовых песен мало изменилось в своих вариантах; они поются только в селе и только сопровождая собой обряды или игры; притом многие из таких песен чисто местные; потому необходимо обрядовые песни располагать по селам, по волостям или же по рекам и областям, более или менее сходственным в этнографическом отношении. В этих песнях всего легче будет усмотреть свойственные каждой местности особенности пения. Чтобы не повторять в подобном своде одну и ту же песню по нескольку раз, можно известную песню, если она поется везде совершенно одинаково, поместить только один раз. Если же будет значительная разница в напеве и эта разница окажется не случайною, не разложением песни, или если окажется особенность в каденциях, во вторе, то ее следует помещать, сколько бы раз ни пришлось ее повторять в своде. Может быть, придется иную песню взять за основание в известном селе, и разноречия остальных сел относить уже к ней».3

Иной подход предполагался при издании «чистой» лирики: «Напротив, издавать лирические песни возможно, кажется, только по песням. Они не составляют неотъемлемой принадлежности села. В одном и том же селе один любит и поет одну песню, другой — другую. Один принес песню из Тулы, другой из Москвы, и каждый поет ее так, как слышал. Здесь может оказывать влияние лишь местный пошиб пения, который определится в подобном сборнике бытовыми песнями. Потому лирические песни должны располагаться в ряде вариантов одной и той же песни, с обозначением лишь, где такой-то вариант записан или от уроженца какой губернии он записан, а если сам певец узнал песню где-либо на стороне, то — где и от кого узнал. Группировка лирических песен по местностям может весьма мало значить, и гораздо важнее группировка их по бытовому значению».4

В свою очередь, начиная с «Песен, собранных П. Н. Рыбниковым» (1861—1867) и «Онежских былин» А. Ф. Гильфердинга (1873) русский песенный эпос, записанный в отдельных географических зонах (последние нередко выполняли первенствующую роль в развитии жанровых типов национальной культуры, которые до

9

известной поры или вообще не имели общерусского распространения), публикуется по местностям и исполнителям (затем так же станет печататься устная сказочная проза), благодаря чему создаются принципиально новые образцы сборников фольклора, в науке серьезно обсуждается роль индивидуального сказительства.

Тщательный анализ фольклористических изданий рубежа XIX—XX вв. убеждает, что к этому моменту русская наука практически заявила необходимость гибкого сочетания сложившихся принципов и форм при сводных публикациях народного творчества — в интересах наиболее емкой, многосторонней, объективной характеристики каждого отдельно взятого явления и совокупности явлений, входящих в сводные издания.

Богатство опытов, экспериментов, поисков исподволь создавало перспективные предпосылки для последующего объединения записей и публикаций народной поэзии разных видов в национальные фондовые библиотеки. Вот почему со второй половины 1930-х гг. при прямом и энергичнейшем участии выдающихся писателей России советской — М. Горького и А. Н. Толстого — идея сводных изданий памятников русского фольклора переживает свое второе рождение.

В 1938 г. писателем-академиком Алексеем Толстым были произнесены слова, получившие большой общественный резонанс: «...у нас неисчерпаемые запасы фольклорного материала. Часть его, будучи опубликована в разных старых изданиях, представляет теперь библиографическую редкость. Другая часть <...> лежит неопубликованной в архивах. И, наконец, третья состоит из огромного количества новых записей <...>. Все эти фонды <...> недоступны не только для широкого, но и для среднего читателя. Наша обязанность собрать эти фонды в один свод в виде многотомного издания и вернуть народу его сокровища <...>. Издание «Свода русского фольклора» будет не только ценным художественным вкладом в мировую литературу, но оно имеет огромное политическое значение, так как отражает богатую духовную культуру русского народа и страны, к которой устремлены взоры всего мира».5

В декабре 1940 г. Президиум Академии наук СССР утвердил Главную редакционную коллегию Свода фольклора народов СССР во главе с А. Н. Толстым. Работа была сорвана нападением гитлеровской Германии на Советский Союз.

Создание систематизированных базовых библиотек национального фольклора началось значительно позже, когда в Ленинграде по инициативе Сектора народнопоэтического творчества ИРЛИ (Пушкинский Дом) АН СССР после неудачи с изданием Свода русского фольклора по программе М. О. Скрипиля стали выходить тома серии «Памятники русского фольклора»,6 что породило широкий отклик в виде сводных изданий в братских республиках СССР.7

С 1967 г. издавался Свод белорусского фольклора в 30-ти томах, с 1969 г. — Свод украинского фольклора в 62 томах. Был выпущен десятитомный Свод армянских народных сказок. Издавалась антология грузинского фольклора в 12 томах. Предпринимались издания тезауруса фольклора Эстонии в 45 томах, выпуск латвийских дайн в 15 томах, публикация антологических томов Свода молдавского фольклора, Свода узбекского музыкального фольклора в 11 томах. Было осуществлено издание Свода мордовского фольклора (8 томов), выпускались многотомные собрания-антологии татарского (12 томов), чувашского (7 книг), башкирского фольклора.

10

Это направление работы фольклористов многократно получало высокую оценку на страницах научной печати и в прессе.

Институт русской литературы (Пушкинский Дом) Академии наук СССР (ныне — Российской академии наук), опираясь на сотрудничество со специалистами в области фольклористики, этномузыкологии, этнографии, лингвистики, истории России, истории культуры Древней Руси и нового времени, стремился обобщить и закрепить в новейших сводных серийных публикациях большие позитивные итоги труда, в результате которого русский и мировой читатель уже обрел авторитетные в науке тома российских академических серий «Памятники русского фольклора», «Литературные памятники»,8 «Литературное наследство»,9 «Эпос народов СССР», начальные книги библиотеки «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока»,10 а также ряд добротных изданий музыкального фольклора.11

Этой цели подчинена работа авторского коллектива над открывающейся ныне серией «Былины» долгожданного, встретившего на пути своего осуществления немало препятствий Свода русского фольклора.12