В двух нотных альбомах (№ 208 и № 738) в архиве В. Ф. Одоевского сохранились в рукописи 7 литовских народных песен. Ноты песен и подтекстовка к ним на литовском языке написаны рукой Одоевского1.
В альбоме № 208 три разные пагинации, сделанные разными почерками неустановленных лиц, — две карандашом, одна чернилами. Это дает основание предполагать, что альбом в зависимости от хранения проходил различную библиографическую обработку. Подтверждение мы находим в разных регистрационных номерах альбома и печатях, на одной из которых можно прочесть: Императорское русское музыкальное общество. Библиотека Московской консерватории, на другой — Музыкально-теоретическая библиотека. На корешке альбома наклейка с сохранившейся не полностью
230
надписью, принадлежащей Одоевскому: «Разные национальные песни славянского племени». На обложке рукой Одоевского написано: «Напевы: Вендские (нижнелужицкие), литовские, вендские <слово повторено еще раз. — Б. Г.>, сербские». Здесь же рукой неустановленного лица надпись: «Разные народные песни». На листе 1-го альбома автограф: «Кн<язь> В. Одоевский».
Всего в альбоме 138 листов форматом 26,8×17,2 см (некоторые листы не заполнены). Нотные листы с литовскими песнями (лл. 56—69) были вшиты в альбом дополнительно, они меньшего размера и другой бумаги. На л. 56 рукой Одоевского обозначено: «Nesselman’s Litaunische Volkslieder», что указывает на источник, которым пользовался Одоевский при изучении литовских песен. Это изданный в 1853 г. в Берлине на немецком языке сборник «Литовские народные песни», составителем которого является автор словаря литовского языка и перевода сочинений К. Донелайтиса на немецкий язык, профессор университета в Кенигсберге Георг Генрих Фердинанд Нессельман (1811—1881).
Достоинства и недостатки труда Нессельмана известны. Автор переводов литовских песен на русский язык (сохранившихся в альбоме Одоевского и его примечаний к ним), Ю. Розга отмечает, что еще в 1854 г. (т. е. почти точно в то же время, когда вышли «Литовские народные песни» Нессельмана) Н. Г. Чернышевский в рецензии на «Песни разных народов» Н. Берга, в числе которых есть и литовские, резко критиковал метод Берга, который «поправлял» и «улучшал» записи народных песен [46, 291—317]. Этого же метода, добавляет Розга, придерживался и Нессельман (№ 793, л. 9).
Отмечая недостатки одной из первых в литовской фольклористике публикаций литовских песен Нессельмана, нельзя одновременно не сказать и о достоинствах этого издания. В нем было обнародовано 410 песен, т. е. до появления в 1883 г. на литовском языке «Литовских свадебных народных песен» А. Юшкевича сборник Нессельмана оставался единственным большим собранием литовских песен. Это важно подчеркнуть, потому что Нессельман включил в него песни из сборников Л. Резы «Дайнос, или Литовские народные песни» (Кенигсберг, 1825; 2-е изд. Берлин, 1843), С. Станевичюса «Жемайтские песни» (Вильно, 1829) и частично литовские песни, которые печатались в «Новом Прусском провинциальном листке». Таким образом, в указанное время сборник Нессельмана был своего рода сводом литовского музыкального фольклора, и обращение к нему тех, кто интересовался народным творчеством литовского народа, в том числе и В. Одоевского, нельзя считать случайным. Немаловажным представляется и тот факт, что литовские песни были изданы в немецком переводе, это делало их широкодоступными, так как немецким языком во времена Одоевского владели многие.
В предисловии к сборнику Нессельман говорит об особой ответственности, с какой отнесся он к предпринятому им изданию литовских народных песен. «Песни, — пишет Нессельман, — я сравнил друг с другом и с богатыми рукописными материалами архива,
231
а также с массой рукописей из моей частной коллекции. Тексты я исправил и дополнил и точно проверил» [29, IX].
Из сборника Нессельмана Одоевский переписал следующие песни (приводим их названия в современном написании): «Lygios lankos, žali damai», «Kosciužko sunus giroj’gul, nusžautas», «Asž nusieicžau i Klaipeduže», «Broluželis žirgelį balnojo», «Mamyže mano méla», «Ten darzelij», «Kad tamsoje naktije». Песни были отобраны Одоевским по принципу характерности и контрастности литературного и музыкального содержания. Одоевского глубоко интересовало музыкальное построение и стилистическое своеобразие литовских песен, в которых, по словам Нессельмана, «словесный и музыкальный акценты не совпадают. Без помощи мелодии мы всегда блуждаем в потемках». Изучая литовские песни, сравнивая их с русскими, Одоевский подтверждает свой основной тезис фольклориста-практика и теоретика: через глубокое проникновение и сравнение песен разных народов постигнуть основы фольклора собственного народа.
Большой интерес представляет отзыв профессора Я. Чюрлёните о литовской песне «Братушка коня седлал» с примечаниями В. Одоевского (см. нотный пример 73). Отзыв может служить примером того, что изучение наследия Одоевского помогает развитию теоретической фольклорной мысли. «В данной литовской мелодии, — пишет Чюрлёните, — В. Ф. Одоевский правильно отрицал предлагаемую Нессельманом тональность Ля бемоль мажор. Так как в мелодии два главных опорных звука фа и до, что особенно подчеркнуто в каденциях, а тон ре бемоль, выписанный при ключе, вообще в мелодии отсутствует, то тональность можно определить двояко: как дорийскую (главный опорный звук фа — см. нотные примеры 74 и 75) или как миксолидийскую, если главным, окончательным звуком считать до. В сборнике Bartsch Chr. «Dainu Balsai Melodien litaunischen Volkslieder» (Heidelberg, 1889. T. II. S. 5) та же мелодия, заимствованная из сборника Нессельмана, представлена как миксолидийская. Ее ладовая структура близка к пентатонике. Во всех трех записях — неправильное метрическое распределение мелодии. Хотя литовские песни в редких случаях начинаются с затакта, в данном случае он, однако, необходим, иначе теряется настоящий смысл мелодии» (48).