512
CCLX.
——
Отвѣчаю на письмо ваше, любезная и почтенная тетушка, изъ Одессы, гдѣ я очутился послѣ утомительной дороги: дожди ее совершенно разорили отъ Москвы до самаго Кременчука. Здѣсь встрѣтили насъ жары и прелестная погода. Я началъ купаться; будетъ ли польза — не знаю. Отъ дороги я усталъ и все еще слабъ. Здѣсь нашелъ я графа Сенъ-При и живу въ гостепріимномъ его домѣ. Онъ ко мнѣ ласковъ по старому
513
и все дѣлаетъ, чтобы развеселить меня: возитъ по городу, въ италіянскій театръ, который мнѣ очень нравится; къ иностранцамъ, за городъ на дачи. Одесса — чудесный городъ, составленный изъ всѣхъ націй въ мірѣ, и наводненъ Италіянцами. Италіянцы пилятъ камни и мостятъ улицы: такъ ихъ много! Коммерція его создала и питаетъ. Не нахожу словъ изъяснить вамъ мою душевную признательность за письмо ваше и ваши обо мнѣ попеченія. Желаю успѣха вамъ и петербургскимъ друзьямъ. Вы угадали, что не изъ Москвы, а отъ васъ поѣду въ Италію: могу ли уѣхать, не простясь съ вами и съ Никитой? Итакъ, если меня опредѣлятъ къ миссіи, то отпишите ко мнѣ, и я немедленно отправлюсь. Адресуйте письмо на мое имя въ канцелярію графа Ланжерона, въ Одессу: отсюда перешлютъ его въ Крымъ, если я туда поѣду, что легко можетъ случиться, ибо здѣшнія ванны для меня недостаточны, и безъ козловскихъ грязей едва ли могу обойтиться. Если опредѣлятъ меня къ миссіи, то пришлите мнѣ денегъ изъ моихъ, тысячу рублей и болѣе, адресуя въ Одессу такъ, какъ и письма, на мое имя; отсюда Сенъ-При перешлетъ ко мнѣ, гдѣ буду находиться я. Гдѣ бы ни былъ, немедленно отправлюсь въ Петербургъ, можетъ быть, прямо, не черезъ Москву, смотря по обстоятельствамъ и по удобности дороги. Я васъ увѣдомлялъ, что брату нашелъ пансіонъ въ Москвѣ, и его отдадутъ въ сентябрѣ. О сестрѣ маленькой ничего рѣшительнаго сказать не могу. Она въ Ярославлѣ, въ пансіонѣ, и я просилъ Александру Николаевну взять ее на нѣсколько мѣсяцевъ къ себѣ, а потомъ совѣтоваться съ вами, почтенная тетушка. Ее отдать надобно въ монастырь или въ институтъ въ Петербургъ, на нашъ счетъ. Опека можетъ удѣлить 2500 на воспитаніе,
514
чего будетъ достаточно на первый случай. Вотъ все, что я могу донести вамъ заочно, и болѣе самъ ничего не знаю. Надѣюсь на святое Провидѣніе, которое сиротъ никогда не покидаетъ. Мое дѣло — дѣлать возможное, мой долгъ — это, а впрочемъ воля Божія.
Пишу ко всѣмъ, если успѣю, сегодня, ибо завтра идетъ почта очень рано. Я еще новъ въ городѣ и не знаю, какъ управиться съ купаньемъ, съ жарами и съ визитами: одно мѣшаетъ другому. Къ досадѣ моей разстроилъ желудокъ, и докторъ запрещаетъ купаться. Вы скоро увидите брата: обоймите его за меня и скажите ему, что я его люблю и уважаю. Горе ему, если онъ не знаетъ, сколько я его люблю и желаю, и надѣюсь быть любимымъ. Напрасно упрекаетъ меня въ эгоизмѣ: я такъ думаю, что эгоисты бываютъ здоровѣе моего; впрочемъ, боюсь себя хвалить передъ вами. Прошу васъ беречь себя — это главное, — беречь себя для дѣтей и для меня, если я хотя немного того стою въ глазахъ вашихъ. Здѣсь я нашелъ Корсакова; онъ у меня былъ сію минуту. Я радъ былъ говорить съ нимъ о Луниныхъ, которымъ онъ былъ преданъ. Здѣсь Новосильцовъ, знакомецъ Карамзиныхъ, которымъ прошу обо мнѣ напомнить. Благодарите за меня Тургенева; я пишу къ нему сегодня. Но зачѣмъ таятъ они отъ Уварова? Къ чему эти осторожности? Уваровъ не будетъ просить за меня князя, зная, что это не въ пору. Лучше бы объявить ему, и онъ бы присоединилъ свой голосъ. Впрочемъ, я заочно не могу давать совѣтовъ и все оставляю вамъ и Тургеневу, который дѣятеленъ для добра и друзей. Жуковскій теперь у васъ: поклонъ ему душевный. Вы не пишите ко мнѣ о Гейденѣ, у васъ ли онъ, и что дѣлаетъ братъ? Иванъ Матвѣевичъ, кажется, расположенъ перевесть Ипполита въ лицей одесскій
515
къ abbé Nicole. Здѣшній лицей хвалятъ. Эвенсомъ Иванъ Матвѣевичъ не очень доволенъ. Но по совѣсти, Эвенсъ дѣлалъ все, что могъ. Къ несчастію, характеръ его не отвѣчаетъ его душѣ, уму и просвѣщенію. Онъ часто бываетъ боленъ, и это вредитъ ему. Но главное дѣло, и это засвидѣтельствуетъ вамъ братецъ, Ипполитъ у Эвенса не избалованъ и изъ рукъ его выйдетъ чистъ и непороченъ: а это главное дѣло! Гдѣ живете вы, тетушка? На дачѣ ли? Оставьте для меня комнату, если мнѣ воротиться надобно. Отъ васъ поѣду въ дальнѣйшій путь. Брату скажите, что къ нему писать буду. Жаль, что его нѣтъ здѣсь, на землѣ классической, гдѣ бились Святославъ, Суворовъ, и гдѣ созидались храмы Ахиллу, его герою. Я недавно былъ на могилѣ Ольвіи: нашелъ множество медалей, вазъ, обломковъ и дышалъ тѣмъ воздухомъ, которымъ дышали Мелезійцы, Аѳинцы Азіи. Геродотъ не выходитъ изъ рукъ моихъ. Это все для Никиты пишу: пусть у него слюнки текутъ, какъ говоритъ пословица; пусть онъ мнѣ позавидуетъ. Одинъ видъ Чернаго моря, прекраснѣйшаго изъ морей, по словамъ Геродота, приводитъ въ восхищеніе меня, невѣжду; что было бы съ нимъ? Ему-то надобно ѣхать въ Грецію. Онъ ученъ по ихнему. Сію минуту иду къ княгинѣ Зинаидѣ съ Сенъ-При: она здѣсь поселилась, и все у ногъ ея. Она, говорятъ, поетъ прелестно и очень любезна. Здѣсь ожидаютъ княгиню Софью Григорьевну Волконскую. Польскихъ барынь множество. Простите, цѣлую ручку вашу.
Напомните обо мнѣ Карамзинымъ, Оленинымъ, Уварову и Павлу Львовичу, и Софьѣ Евстафьевнѣ мое душевное почтеніе и сердечный поклонъ прошу сказать.