444
CCXII.
——
Очень благодаритъ васъ Батюшковъ за пріятное письмо ваше и приглашеніе въ столицу. Я и самъ было сбирался, но дѣла и хлопоты совершенно антипоэтическія меня остановили. Не нахожу словъ благодарить васъ за вниманіе, которое изволите обращать на мое крошечное здоровьице. Для поправленія его намѣревался было съѣздить на Кавказъ или въ Тавриду; все было готово: коляска, чемоданъ и Путешествіе сладкаго Шаликова въ карманѣ, но опять хлопоты меня за полу; я остался, а время улетѣло. Это все и здороваго можетъ взбѣсить; посудите же, каково больному? Но недовольно ли говорить о болѣзняхъ здоровымъ людямъ? Порадуемся лучше съ ними, и вмѣстѣ со всѣми умными, просвѣщенными и здоровыми разсудкомъ людьми: наконецъ, у насъ президентъ въ академіи художествъ, президентъ,
Который безъ педантства,
Безъ пузы барской и безъ чванства,
Заботъ неся житейскихъ грузъ
И должностей разнообразныхъ бремя,
Еще находитъ время
Въ снѣгахъ отечества лелѣять знобкихъ музъ,
Лишь для добра живетъ и дышетъ,
445
И къ симъ прибавьте чудеса:
Какъ Менгсъ — рисуетъ самъ,
Какъ Винкельманъ краснорѣчивый — пишетъ.
Прошу не принимать это за poison qu’on prépare à la cour d’Etrurie, то-есть, за лесть. Я такъ загрубѣлъ на берегахъ Шексны и желѣзной Уломы, гдѣ нѣкогда володѣлъ варваръ Синеусъ, что не въ состояніи ничего сказать лестнаго, не въ силахъ ничего написать, кромѣ простой, самой голой истины. Покорнѣйше прошу напомнить обо мнѣ и засвидѣтельствовать душевное почитаніе Лизаветѣ Марковнѣ и семейству вашему. Надѣюсь — если опять не обманусь въ надеждѣ моей — въ скоромъ времени лично повторить предъ вами, что, tenendo al fin’il mio usato costume, я васъ люблю, почитаю и до послѣдняго дыханія, которое очень коротко становится въ груди моей, буду вамъ преданъ. Кон. Б.