440
CCX.
——
Помилуй, что за идея дѣлать подписку! Бога ради, останови, если началъ, Бога ради! Ты помнишь первое условіе. Я именно требовалъ, чтобы подписки не было. Ты меня этимъ огорчишь. Если денегъ нѣтъ, то я проживу здѣсь осень и нужное тебѣ доставлю, сколько угодно будетъ, но еще разъ прошу, не надо подписки, тѣмъ болѣе, что я самъ сбираюсь въ Петербургъ за дѣлами, и это меня какъ ножемъ срѣжетъ. Надѣюсь, что ты уничтожишь даже публикацію, если она объявлена. Надѣюсь, мало того — прошу, заклинаю тебя.
Предисловіе кажется хорошо. Но не слишкомъ ли ты пользуешься правомъ издателя, чтобъ хвалить своего автора? Довольно бы въ похвалу и послѣднихъ строкъ. Я ничего не могу поправить въ стихахъ, и резонъ прекрасный: у меня все сожжено, и ни строки нѣтъ! Поправь недокупны какъ хочешь, но поправь; напиши новые стихи, если поправить нельзя. Посылаю еще бездѣлку. Andante! Помѣсти въ элегіяхъ, да выкинь что-нибудь для нея. Дряни, ой, какъ много! Вяземскій у васъ теперь. Онъ обѣщалъ взглянуть на изданіе. Посовѣтуйся съ нимъ. Я знаю его: онъ безъ предразсудковъ, и рука у него не дрогнетъ выбросить дрянь. Я уже просилъ его объ этомъ.
Проѣздомъ черезъ владѣнія И. С. Батюшкова, я написалъ вѣрющее письмо о жалованьи, такъ какъ ты желалъ. Очень меня обяжешь, доставивъ мнѣ это: хотя нѣсколько сотенъ. Зачѣмъ пропадать имъ, самъ посуди?
441
Теперь о важнѣйшемъ. Ты получишь на дняхъ 2,650 р. моихъ денегъ. Прошу внести въ ломбардъ — за май 10, 1811 года. Слѣдуетъ нынѣ уплатной суммы 2,446, останется 203. За просрочку полагаю изъ сихъ двухъ сотъ трехъ рублей. Теперь остальные внеси за закладъ 1815, іюня, тобою сдѣланный. Это все исправишь въ одинъ часъ, а я — ты знаешь — готовъ бы пожертвовать годомъ жизни для такого милаго человѣка, каковъ Николай Ивановичъ: знай, мотай на усъ, но Бога ради, сдѣлай это: не то имѣніе опишутъ. Это право не забавно будетъ. Мнѣ ужь и такъ не до стиховъ со всѣхъ сторонъ. Надобно моему легкомыслію только забавляться риѳмами въ суетахъ безпрестанныхъ. Я точно сдѣлался Мариміана страдалица, за всѣхъ печалится.
Ты дурно дѣлаешь, что не высылаешь мнѣ сказокъ, ни Овидія Tristes. Вяземскій прислалъ, но не то, а я еще могъ бы въ тихіе часы что-нибудь сдѣлать. Я убралъ въ саду бесѣдку по моему вкусу, въ первый разъ въ жизни. Это меня такъ веселитъ, что я не отхожу отъ письменнаго столика, и вѣришь ли? цѣлые часы, цѣлые сутки просиживаю, руки сложа накрестъ. Самъ Крыловъ позавидовалъ бы моему положенію, особливо, когда я считаю мухъ, которыя садятся ко мнѣ на письменный столъ. Вѣришь ли, что очень трудно отличить одну отъ другой. Такимъ образомъ созерцаніе природы доставляетъ истинныя, прочныя и паче всего полезныя удовольствія и вящее вождѣленіе (зри труды Озерецковскаго, ч. 3).
Но въ сторону созерцанія, а сдѣлай дружбу, вели которому-нибудь изъ сторожей пріискать мнѣ квартиру около вашихъ мѣстъ: три или четыре комнаты, сухія и на полдень; за полгода съ охотою бы далъ 400 и 500.
442
Съ будущею почтою, если рѣшусь выѣхать, или лучше сказать, если дѣла позволятъ, то пришлю тебѣ денегъ заплатить впередъ. Кстати о деньгахъ: я разоряюсь, такъ и летятъ изъ кармана тысячи. Черезъ тебя прошло около шести, а въ карманѣ за то стихи, и какіе еще: удивительные! Дай кончить! Что Бова и сказки, и Овидій? Не совѣстно ли?
Но ты меня убьешь подпискою. Молю и заклинаю не убивать. Ну скажи, Бога ради, какъ заводить подписку на любовные стишки? Это глупость, не во гнѣвъ твоей милости, глупость, достойная русской словесности. Остановись, другъ! Прошу тебя именемъ дружбы. Если надобны деньги тебѣ, то я промышлю или, лучше, проживу лишній мѣсяцъ здѣсь.
Твоего Рожденія Омира съ замѣчаніями, давно сдѣланными, не посылаю: лучше когда-нибудь вмѣстѣ пересмотримъ.