403
CXCIV.
——
27-го сентября (1816 г. Москва).
Письмо твое, милый другъ, Батюшковъ прочиталъ съ радостію неизъяснимою, съ восхищеніемъ. Ты любишь меня: это — главное, лучшее. Читая неумѣренныя похвалы себѣ, я положилъ съ Вяземскимъ, что ты спился съ кругу долой и писалъ письмо съ похмѣлья. Исторія Мещевскаго вывела насъ изъ заблужденія. Ты писалъ трезвый, нѣтъ сомнѣнія, но и друзья твои трезвы. Они положили, приговорили, что ты ошибся и, конечно, безъ намѣренія обратилъ похвалы, тебѣ и Вяземскому принадлежащія, на бѣднаго Батюшкова, который шестой мѣсяцъ чуть на ногахъ держится. Все это прекрасно. Въ часы самолюбія повѣришь, въ часы унынія ободришься. Но зачѣмъ критика неправосудная? Когда я писалъ: безъ дружбы и любви, то божусь тебѣ, не обманывалъ ни тебя, ни себя, къ несчастію! Это вырвалось изъ сердца. Съ горестью признаюсь тебѣ, милый другъ, что за минутами веселья у меня бывали минуты отчаянія. Съ рожденія я имѣлъ на душѣ черное пятно, которое росло, росло съ лѣтами и чуть было не зачернило всю душу. Богъ и разсудокъ спасли. На долго ли — не знаю! Я разгулялся и въ доказательство печатаю томъ прозы, низкой прозы;
404
потомъ — стихи. Все это бремя хочется сбыть съ рукъ и подвигаться впередъ, если здоровье и силы позволятъ. Потащусь за тобой и Вяземскимъ, который истинно мужаетъ, но всего, что можетъ сдѣлать, не сдѣлаетъ. Жизнь его проза. Онъ весь разсѣяніе. Такой родъ жизни погубилъ у насъ Нелединскаго. Часто удивляюсь силѣ его головы, которая на канунѣ бала или на другой день находитъ ему счастливыя риѳмы и счастливѣйшіе стихи. Пробуди его честолюбіе. Доброе дѣло сдѣлаешь, и оно предлежитъ тебѣ: онъ тебя любитъ и боится. Я увѣренъ, что ты для него совѣсть во всей силѣ слова, совѣсть для стиховъ, совѣсть для жизни, ангелъ-хранитель. А ты спрашиваешь: за что тебя любятъ? И кто же? Друзья твои, которые тебя знаютъ наизусть. Не имѣю права назвать себя другомъ твоимъ азъ многогрѣшный, но пріятелемъ назову смѣло, и пріятелемъ изъ первыхъ.
Вяземскій послалъ тебѣ мои элегіи. Бога ради, не читай ихъ никому и списковъ не давай, особливо Тургеневу. Есть на то важныя причины, и ты, конечно, уважишь просьбу друга. Я ихъ не напечатаю.
Когда увидимся? Гдѣ и какъ, не знаю. Мое здоровье вянетъ примѣтнымъ образомъ, изчезаю. Послѣдніе годы меня сразили. Ты здоровъ, милый другъ: работай для славы, для дружбы. Пиши стихи; подари насъ поэмою. Вѣрь, что тебѣ знаютъ цѣну въ Россіи. Будь выше судьбы своей и не забывай высокаго назначенія своего, не забывай и выгодъ жизни. Тургеневъ можетъ быть тебѣ полезенъ. Я предлагалъ ему уговаривать тебя издавать журналъ въ Петербургѣ. Если мое желаніе сбудется, то возьми меня въ сотрудники; все сдѣлаю, что могу, что буду въ силахъ сдѣлать. Кончу мое письмецо. Обнимаю тебя очень, очень крѣпко. Константинъ.