92

L.

Н. И. Гнѣдичу.

——

Мая, а котораго не знаю (1810 г. Москва).

Я живу въ Москвѣ. Живу... нѣтъ, дышу... нѣтъ, веществую, то-есть, ни то, ни се. Умираю отъ скуки. Занимайся!..

93

Легко сказать!... Дѣло дѣлай!.. Да какое?.. И книга изъ рукъ выпадаетъ. Притомъ же боленъ, чуть дышу. Словомъ, если это состояніе продолжится, то я сойду съ ума.

Оленинъ пишетъ ко мнѣ и бранитъ меня, что я ничего не дѣлаю: онъ совершенно правъ. Однакожь — пусть судьба повелѣваетъ, — а я рѣшился и завтра отправлю къ Гагарину Тасса. Бога ради, любезный Николай, пиши къ нему еще разъ съ первой почтой. Я къ нему писалъ и довольно искренно просилъ, о чемъ тебѣ извѣстно, то-есть, о чужихъ краяхъ. Богъ поможетъ! Не правда ли? Попроси отъ меня Семенову: она, кажется, не откажется помочь своей лилейной рукой, у которой пальчики оттѣнены розами, черкнуть слова три. Жуковскій благодаритъ тебя за стихи. И впрямь, на смерть Даниловой прекрасны, они будутъ напечатаны въ 1-мъ №. Я кой-какія бездѣлки осмѣлился перемѣнить, но самыя бездѣлки. Прочиталъ ли ты мою элегію? Понравилась ли она тебѣ? Обращеніе къ пенатамъ кажется хорошо. Знай, однако же, что я три мѣсяца какъ ничего не пишу. Что же дѣлаю? Въ карты играешь? Съ тѣхъ поръ, какъ въ Москвѣ, ихъ въ руки не бралъ! По баламъ разъѣзжаешь? Даже и въ собраніи не бываю! Влюбленъ, что ли? Дай Богъ быть влюбленымъ. Я не живу, а дышу, веществую: ужаснѣйшее положеніе для человѣка въ 23 года, у котораго есть разсудокъ и сердце!

Я разъ только былъ въ театрѣ и тутъ повстрѣчался съ Жихаревымъ, который насказалъ мнѣ тысячу комплиментовъ вслухъ, а я ему въ отвѣтъ Дмитріева стихомъ:

Вы сами риѳмы плесть умѣете прекрасно.

94

Здѣсь ничего новаго нѣтъ. Глинка со всѣми поссорился. Мерзляковъ читалъ 4-ю пѣснь Тасса, въ которой истинно есть прекрасные стихи. Жуковскій — сынъ лѣни, милый, любезный малый. Радищевъ стихи перекладываетъ въ прозу. Карамзина я люблю и бываю ежедневно; онъ очень уменъ. Письма твои меня утѣшаютъ; я чувствую, что тебя люблю и безъ твоего бы дружества пропалъ. К. Б.

Бороздинъ и Ермолаевъ... Послѣдній — скажи Алексѣю Николаевичу — на мѣсто узоровъ, что̀ на древнихъ кружкахъ, рисуетъ купидоновъ: добрый знакъ! Первый зачитался, запылился и показывалъ мнѣ книгу въ сажень, готовую принять описаніе ихъ путешествія, которое кончится — я предвижу это — тѣмъ, что и тотъ, и другой, а можетъ быть, и всѣ, влюбятся, женятся, выведутъ на свѣтъ дѣтокъ; дѣти ихъ выростутъ, женятся, выведутъ еще поколѣніе, и отъ поколѣнія до поколѣнія, идя отъ чистаго источника, произведется столь чудное дѣйствіе, что, созерцая въ дальновидности относительно праха Ивана Васильевича Полоцкаго и того самаго, который, какъ извѣстно тебѣ по гадательной исторіи.....

Продолженіе впредь.