77
XLIII.
——
(Средина февраля 1810 г. Москва).
Я пишу тебѣ, любезный другъ, въ скучномъ расположеніи. Съ тѣхъ поръ, какъ я въ Москвѣ, не былъ еще ни на одномъ балѣ. Сегодня ужасный маскерадъ у г. Грибоѣдова, вся Москва будетъ, а у меня билетъ покойно пролежитъ на столикѣ, ибо я не поѣду.
78
Ты на Муравьева вооружаешься. Загляни еще въ его оду и увидишь прекрасные стихи, напримѣръ: «Солонка дѣдовска одна». Впрочемъ, если уступаю оду, то не уступлю дочери. Она... повѣришь ли, голова у меня не на мѣстѣ. Я не влюбленъ, а еслибъ еще.... Ну, да полно! Знаешь ты, я изъ семьи Скотининыхъ: что въ голову залѣзетъ, такъ тутъ и сидитъ. Радищевъ пишетъ къ тебѣ. Онъ милъ, какъ ангелъ. Посылаю тебѣ, мой другъ, маленькую пьеску, которую взялъ у Парни, то-есть, завоевалъ. Идея оригинальная. Кажется, переводомъ не испортилъ, впрочемъ ты судья! Въ ней какое-то особливое нѣчто меланхолическое, что мнѣ нравится, что-то мистическое, a proposito. Я гулялъ по бульвару и вижу карету; въ каретѣ барыня и баринъ; на барынѣ салопъ, на баринѣ шуба, и на мѣсто галстуха желтая шаль. «Стой!» И карета «стой». Лѣзетъ изъ колымаги баринъ. Замѣть, я былъ съ маленькимъ Муравьевымъ. Кто же лѣзетъ? Карамзинъ! Тутъ я былъ ясно убѣжденъ, что онъ не пастушекъ, а взрослый малый, худой, блѣдный какъ тѣнь. Онъ меня очень зоветъ къ себѣ; я буду еще на этой недѣлѣ и опишу тебѣ все, что увижу и услышу.
Благодарю тебя за обѣщаніе писать къ Гагарину. Богъ поможетъ, а пока я горе мыкаю. Право, жаловаться боюсь, а умираю то отъ новыхъ ѣдкихъ огорченій, то отъ какого-то бездѣйствія душевнаго, отъ какой-то ни къ чему непривязанности. Я здѣсь очень уединенъ. Въ карты вовсе не играю. Вижу стѣны да людей. Москва есть море для меня; ни одного дома, кромѣ своего, ни одного угла, гдѣ бы я могъ отвести душу душой. Петинъ одинъ меня утѣшаетъ: истинно добрый малый. Я съ нимъ болтаю, сидя у камина, и время кое-какъ утекаетъ. Нѣтъ, я вовсе не для
79
свѣта сотворенъ премудрымъ Діемъ! Эти условія, проклятыя приличности, эта суетность, этотъ холодъ и къ дарованію, и къ уму, это уравненіе сына Фебова съ сыномъ откупщика или выб.....мъ счастія, это меня бѣситъ! Повѣришь ли? Я вовсе сталъ не тотъ, что былъ назадъ три года. «Не столько я благополученъ» и не столько злополученъ. Годы унесли счастіе, этотъ минутный восторгъ, эту молнію; унесли, правда; но они же унесли безразсудіе, но они научили людямъ давать цѣну истинную. Поцѣлуй Семенову за меня, какъ Иксіонъ сквозь облако Юнону. И то хорошо! Лучше безплодной мечты. Пиши скорѣе. Я на первой недѣлѣ поста хочу ѣхать въ Тверь. Но сперва отпиши, какъ взяться за Гагарина, какъ и что дѣлать? К. Б.
Прочитай Парни Самариной. Это въ ея родѣ: любовь мистико-платоническая.