263

Мечта.

——

Подруга нѣжныхъ музъ, посланница небесъ,
Источникъ сладкихъ думъ и сердцу милыхъ слезъ,
Гдѣ ты скрываешься, мечта, моя богиня?
Гдѣ тотъ счастливый край, та мирная пустыня,
Къ которымъ ты стремишь таинственный полетъ?
Иль дебри любишь ты, сихъ грозныхъ скалъ хребетъ,
Гдѣ вѣтръ порывистый и бури шумъ внимаешь?
Иль въ Муромскихъ лѣсахъ задумчиво блуждаешь,
Когда на западѣ зари мерцаетъ лучъ,
10 И хладная луна выходитъ изъ-за тучъ?
Или, влекомая чудеснымъ обаяньемъ
Въ мѣста, гдѣ дышетъ все любви очарованьемъ,
Подъ тѣнью яворовъ ты бродишь по холмамъ,
Студеной пѣною Воклюза орошеннымъ?
Явись, богиня, мнѣ, и съ трепетомъ священнымъ
Коснуся я струнамъ,
Тобой одушевленнымъ!
Явися! Ждетъ тебя задумчивый піитъ,
Въ безмолвіи ночномъ сидящій у лампады!
20 Явись и дай вкусить сердечныя отрады!

264

Любимца твоего, любимца Аонидъ
И горесть сладостна бываетъ:
Онъ въ горести мечтаетъ.
То вдругъ онъ пренесенъ во Сельмскіе лѣса,
Гдѣ вѣтръ шумитъ, реветъ гроза,
Гдѣ тѣнь Оскарова, одѣтая туманомъ,
По небу стелется надъ пѣннымъ океаномъ;
То съ чашей радости въ рукахъ
Онъ съ бардами поетъ — и мѣсяцъ въ облакахъ,
30 И Кромлы Шумный лѣсъ безмолвно имъ внимаетъ,
И эхо по горамъ пѣснь звучну повторяетъ.
Или въ полночный часъ
Онъ слышитъ скальдовъ гласъ
Прерывистый и томный.
Зритъ: юноши безмолвны,
Склоняся на щиты, стоятъ кругомъ костровъ,
Зажженныхъ въ полѣ брани,
И древній царь пѣвцовъ
Простеръ на арфу длани;
40 Могилу указавъ, гдѣ вождь героевъ спитъ,
«Чья тѣнь, чья тѣнь» — гласитъ
Въ священномъ изступленьи —
«Тамъ съ дѣвами плыветъ въ туманныхъ облакахъ?
«Се ты, младой Иснель, иноплеменныхъ страхъ,
«Днесь падшій на сраженьи!
«Миръ, миръ тебѣ, герой!
«Твоей сѣкирою стальной
«Пришельцы гордые разбиты,
«Но самъ ты палъ на грудахъ тѣлъ,
50 «Палъ, витязь знаменитый,
«Подъ тучей вражьихъ стрѣлъ!
«Ты палъ! И надъ тобой посланницы небесны,
«Валкиріи прелестны,

265

«На бѣлыхъ, какъ снѣга Біарміи, коняхъ,
«Съ златыми копьями въ рукахъ,
«Въ безмолвіи спустились,
«Коснулись до зѣницъ копьемъ своимъ, и вновь
«Глаза твои открылись!
«Течетъ по жиламъ кровь
60 «Чистѣйшаго эфира,
«И ты, безплотный духъ,
«Въ страны безвѣстны міра
«Летишь стрѣлой... И вдругъ
«Открылись предъ тобой тѣ радужны чертоги,
«Гдѣ уготовали для сонма храбрыхъ боги
«Любовь и вѣчный пиръ.
«При шумѣ горнихъ водъ и тихострунныхъ лиръ,
«Среди полянъ и свѣжихъ сѣней,
«Ты будешь поражать тамъ скачущихъ еленей
70 «И златорогихъ сернъ!»
Склонясь на злачный дернъ,
Съ дружиною младою,
Тамъ снова съ арфой золотою
Въ восторгѣ скальдъ поетъ
О славѣ древнихъ лѣтъ,
Поетъ, и храбрыхъ очи,
Какъ звѣзды тихой ночи,
Утѣхою блестятъ.
Но вечеръ притекаетъ,
80 Часъ нѣги и прохладъ,
Гласъ скальда замолкаетъ...
Замолкъ, и храбрыхъ сонмъ
Идетъ въ Оденовъ домъ,
Гдѣ дочери Веристы,
Власы свой душисты
Раскинувъ по плечамъ,

266

Прелестницы младыя,
Всегда полунагія,
На пиршества гостямъ
90 Обильны яства носятъ
И пить умильно просятъ
Изъ чаши сладкій медъ.
Такъ древній скальдъ поетъ,
Лѣсовъ и дебрей сынъ угрюмый:
Онъ счастливъ, погрузясь о счастьи въ сладки думы!

О сладкая мечта, о неба даръ благой!
Средь дебрей каменныхъ, средь ужасовъ природы,
Гдѣ плещутъ о скалы Ботническія воды,
Въ краяхъ изгнанниковъ я счастливъ былъ тобой!
100 Я счастливъ былъ, когда въ моемъ уединеньи
Надъ кущей рыбаря, въ часъ полночи нѣмой,
Раздастся вѣтровъ свистъ и вой,
И въ кровлю застучитъ и градъ, и дождь осенній.
Тогда на крыліяхъ мечты
Леталъ я въ поднебесной,
Или забывшися на лонѣ красоты,
Я сонъ вкушалъ прелестной,
И, счастливъ на яву, былъ счастливъ и въ мечтахъ!

Волшебница моя, дары твои безцѣнны
110 И старцу въ лѣта охлажденны,
Съ котомкой нищему и узнику въ цѣпяхъ!
Заклепы страшные съ замками на дверяхъ,
Соломы жесткій пукъ, свѣтъ блѣдный пепелища,
Изглоданный сухарь, мышей тюремныхъ пища,
Сосуды глиняны съ водой,
Все, все украшено тобой!
Кто сердцемъ правъ, того ты въ вѣкъ не покидаешь:

267

За нимъ во всѣ страны летаешь
И счастіемъ даришь любимца своего.
120 Пусть міромъ позабытъ! Что нужды для него?
Но съ нимъ задумчивость въ день пасмурный, осенній,
На мирномъ ложѣ сна,
Въ уединенной сѣни
Бесѣдуетъ одна.
О, тайныхъ слезъ неизъяснима сладость!
Что предъ тобой сердецъ холодныхъ радость,
Веселій шумъ и блескъ честей
Тому, кто ничего не ищетъ подъ луною,
Тому, кто сопряженъ душою
130 Съ могилою давно утраченныхъ друзей?
Кто въ жизни не любилъ,
Кто разъ не забывался,
Любя мечтамъ не предавался
И счастья въ нихъ не находилъ?
Кто въ часъ глубокой ночи,
Когда невольно сонъ смыкаетъ томны очи,
Всю сладость не вкусилъ обманчивой мечты?
Теперь, любовникъ, ты
На ложѣ роскоши съ подругой боязливой,
140 Ей шепчешь о любви и пламенной рукой
Снимаешь со груди ея покровъ стыдливой,
Теперь блаженствуешь, и счастливъ ты — мечтой!
Ночь сладострастія тебѣ даетъ призраки
И нектаромъ любви кропитъ лѣнивы маки!

Мечтаніе — душа поэтовъ и стиховъ.
И ѣдкость сильная вѣковъ
Не можетъ прелестей лишить Анакреона,
Любовь еще горитъ во пламенныхъ мечтахъ
Любовницы Фаона;

268

150 А ты, лежащій на цвѣтахъ
Межь нимфъ и сельскихъ грацій,
Пѣвецъ веселія, Горацій,
Ты сладостно мечталъ,
Мечталъ среди пировъ и шумныхъ, и веселыхъ
И смерть угрюмую цвѣтами увѣнчалъ!
Какъ часто въ Тибурѣ, въ сихъ рощахъ устарѣлыхъ,
На скатѣ бархатныхъ луговъ,
Въ счастливомъ Тибурѣ, въ твоемъ уединеньи,
Ты ждалъ Глицерію и въ сладостномъ забвеньи,
160 Томимый нѣгою на ложѣ изъ цвѣтовъ,
При воскуреніи мастикъ благоуханныхъ,
При пляскѣ нимфъ вѣнчанныхъ,
Сплетенныхъ въ хороводъ,
При отдаленномъ шумѣ
Въ лугахъ журчащихъ водъ,
Безмолвенъ въ сладкой думѣ
Мечталъ... и вдругъ мечтой
Восторженъ сладострастной,
У ногъ Глицеріи стыдливой и прекрасной
170 Побѣду пѣлъ любви
Надъ юностью безпечной
И первый жаръ въ крови,
И первый вздохъ сердечной,
Счастливецъ, воспѣвалъ
Цитерскія забавы,
И всѣ заботы славы
Ты вѣтрамъ отдавалъ!

Ужели въ истинахъ печальныхъ
Угрюмыхъ стоиковъ и скучныхъ мудрецовъ,
180 Сидящихъ въ платьяхъ погребальныхъ
Между обломковъ и гробовъ,

269

Найдемъ мы жизни нашей сладость?
Отъ нихъ, я вижу, радость
Летитъ, какъ бабочка отъ терновыхъ кустовъ.
Для нихъ нѣтъ прелести и въ прелестяхъ природы;
Имъ дѣвы не поютъ, сплетяся въ хороводы;
Для нихъ, какъ для слѣпцовъ,
Весна безъ радости, и лѣто безъ цвѣтовъ.
Увы, но съ юностью изчезнутъ и мечтанья,
190 Изчезнутъ грацій лобызанья,
Надежда измѣнитъ и рой крылатыхъ сновъ!
Увы, тамъ нѣтъ уже цвѣтовъ,
Гдѣ тусклый опытность свѣтильникъ зажигаетъ,
И время старости могилу открываетъ!

Но ты пребудь вѣрна, живи еще со мной!
Ни свѣтъ, ни славы блескъ пустой,
Ничто даровъ твоихъ для сердца не замѣнитъ!
Пусть дорого глупецъ суетъ блистанье цѣнитъ,
Лобзая прахъ златой у мраморныхъ палатъ,
200 Но я и счастливъ, и богатъ,
Когда снискалъ себѣ свободу и спокойство,
А отъ суетъ ушелъ забвенія тропой!
Пусть будетъ навсегда со мной
Завидное поэтовъ свойство:
Блаженство находить въ убожествѣ мечтой.
Ихъ сердцу малость драгоцѣнна:
Какъ пчелка, медомъ отягченна,
Летаетъ съ травки на цвѣтокъ,
Считая моремъ ручеекъ,
210 Такъ хижину свою поэтъ дворцомъ считаетъ
И счастливъ!... Онъ мечтаетъ!

————